Моделист-конструктор

Игорь Ермилин о своих автомобилях для «Битвы моторов»

Игорь Ермилин известен прежде всего в узком кругу любителей и профессионалов автоспорта. С момента окончания МАМИ в 1975 году и по сей день вся его жизнь связана с проектированием гоночных автомобилей и продвижением соревнований на них.

Игорь Ермилин, автомобильный конструктор Руссо-Балт С24/55 из фильма «Битва моторов»

Игорь Ермилин, автомобильный конструктор Руссо-Балт С24/55 из фильма «Битва моторов»

Фото: Евгений Разумный / Коммерсантъ

Игорь Ермилин, автомобильный конструктор Руссо-Балт С24/55 из фильма «Битва моторов»

Фото: Евгений Разумный / Коммерсантъ

«Формулы» и трековый «Москвич-412», монокубки Lada Revolution и «Формула "Русь"», спортпрототипы «Феникс», Rossa и «Фантом», современный чемпионат по гонкам на выносливость Russian Endurance Championship. Даже знаменитая Marussia, благодаря которой о конструкторе Ермилине узнала широкая автомобильная публика, интересовала его только как проект для гонок чемпионата FIA GT.

В зданиях мастерской на территории Московского Политеха, где Ермилин приобщает к проектированию и автоспорту студентов родного вуза, готовятся к соревнованиям «Фантом» гибрид FDR12 и возрожденная Marussia GT, строятся чемпионские квадроциклы для ралли-марафона «Шелковый путь», формуется углепластик и работают станки с ЧПУ. Работают на аэродинамику, эффективность, время на круге.

Фото: Евгений Разумный / Коммерсантъ

Однако благодаря фильму «Битва моторов» конструкторское бюро Ермилина внезапно прославилось изготовлением главных киномобилей ленты: «Руссо-Балта С24/55», трекового «Огурца» и монструозного Blitzen Benz. Мы спросили Игоря Васильевича: отчего профессионал, всю жизнь сражавшийся с беспристрастным секундомером, вдруг взялся за бутафорию, иллюзию, мираж?

Потому что это тоже автоспорт. Потому что ралли Монако, в котором участвуют герои фильма, — это тоже про гонки. Построенные нами реплики — это реплики спортивных автомобилей. Так что я просто продолжил делать то, что делаю всю жизнь. У Blitzen Benz, обладателя рекорда 1910 года, максимальная скорость была 229 км/ч — очень приличная даже для современного автомобиля. И времени на постройку было отпущено как в спорте. Это был вызов: мы начали работу в августе, а в январе машины уже вышли на тесты.

Почему обратились ко мне? В жизни случайностей не бывает. То, чем я занимался все время, это создание уникальных машин. Причем быстрое создание. Сделать с нуля гоночный автомобиль или вот этот «Руссо-Балт» — плюс-минус одно и то же. Тем более в такие сроки. Так что я просто взял и сделал. Когда знаешь, что делать, когда 50 лет делаешь гоночный автомобиль — это просто... просто другой образ на самом деле. По срокам, по решениям неординарным и так далее — практически то же самое.

Мы сделали пять машин для фильма — если без лишней скромности, его главных героев. Два «Руссо-Балта»: один с макетом двигателя под капотом, один без. Два Blitzen Benz. И «Огурец» с тремя вариантами кузова: одна простая скорлупа под аварию и «пожар», второй, полностью комплектный, для съемок стапельной сборки, и третий — для крупных планов. Некоторые детали заказывали на стороне, совсем немного. Над проектом работали восемь человек.

Всего исторических автомобилей в фильме десятка три. Часть из них — специально построенные простые, обезличенные реплики для сцен аварий: на съемках они гибнут, в кадре только мелькают. А для создания атмосферы на роль статистов приглашали реальные антикварные машины: брали их в частных коллекциях, в музеях.

У реплики нет задачи быть полностью аутентичной. Важно, чтобы автомобиль не вызывал у зрителя ощущения «не оригинала». Хотя кто знает, как оно было 115 лет назад? Чертежи не сохранились, мы работали по фото, которых тоже осталось мало. По ним восстанавливали, скажем так, образ. Сделали 3D-модели, сделали посадочный макет, посадили режиссера. Он понял, что места для двух актеров, которым надо взаимодействовать, слишком мало. Пришлось расширить кузов на 100 мм — но так, чтобы не возникло ощущения искаженных пропорций.

Основной материал кузовных деталей — стеклопластик. Он же имитирует латунь. Оснастку для выклейки деталей делали из МДФ: склеивали листы, затем фрезеровали на станках с ЧПУ. Детали ходовой части в оригинале литые — из вырезанных лазером и сваренных вместе заготовок из стального листа. Макет двигателя, на вид чугунный, — из пластика и МДФ. Все заказы киношников мы выполнили, сделали даже комплект крыльев, помятых после аварии. А фактурили, раскрашивали потом они сами: художники в кино просто потрясающие. Когда со съемок к нам привезли восстанавливать кузов «Огурца» после «пожара» — и не поверишь, что на самом деле он не горел.

Колес два комплекта — со спицами из выдержанного дуба и стальными, по заказу каскадеров. Шины купили у английской компании, которая специализируется на запчастях для исторических машин, хотя сделаны они во Вьетнаме. А вот ободья я сразу делать не хотел, там оборудование нужно очень специфическое. Но те же англичане сказали, что 40 стальных ободьев, по восемь на машину, будут делать полгода. Российские компании предлагали лить и точить из алюминия по космической цене... Пришлось купить еще один станок и поэкспериментировать со стальными полосами и трубами. Сделали, конечно. И это был, пожалуй, единственный момент, когда поначалу не было ясного понимания, как это будет сделано. Все остальное даже в мыслях не вызывало никаких сложностей. Мы хорошо понимали, что и как. Это и обеспечило скорость, с которой все произошло.

Эпоха «нарисованных» трюков в кинематографе подошла к концу: достоверность снова в цене. В кадре работают живые люди и живые машины. Фильм «Битва моторов» не стал исключением — и отлично вписался в модный тренд на автоспортивные байопики

Эпоха «нарисованных» трюков в кинематографе подошла к концу: достоверность снова в цене. В кадре работают живые люди и живые машины. Фильм «Битва моторов» не стал исключением — и отлично вписался в модный тренд на автоспортивные байопики

Фото: Централ Партнершип

Эпоха «нарисованных» трюков в кинематографе подошла к концу: достоверность снова в цене. В кадре работают живые люди и живые машины. Фильм «Битва моторов» не стал исключением — и отлично вписался в модный тренд на автоспортивные байопики

Фото: Централ Партнершип

Важные детали переданы достаточно точно. К нам приезжал главный художник фильма, придирчиво оценивал цвет, текстуру материалов. Кое-что сделали специально по его просьбе — например, подсветку приборов. На «Руссо-Балте» ее быть не могло, но без нее в ночных сценах — например, в зимнем лесу — салон автомобиля на экране выглядел бы «черной дырой».

А вот ацетиленовый красный фонарик сзади — исторически верная деталь. Такие даже на конные повозки ставили. Ацетиленовыми на «Руссо-Балте» были и фары. Обычно источник газа находился прямо на фаре: одной заправки водой и карбидом хватало на два-три часа поездки. Но на ралли надо было ехать без остановок всю ночь, поэтому на машину поставили отдельный генератор ацетилена, дорогую и редкую по тем временам вещь. «Латунный» сундучок с тремя баллонами на подножке по левому борту — его имитация.

В кабине кроме приборов мы воспроизвели штурманскую лампу на складном кронштейне, трубки контроля уровня масла в двигателе и тумблер, который по сценарию подключал второй комплект свечей в цилиндрах, добавляя к 55 л.с. мотора еще 5. К одной из этих свечей Юра Борисов в фильме на ходу прилаживает отошедший провод.

Педали напольные, как в оригинале. Руль с тканевой обмоткой и рычажком опережения зажигания тоже вполне похож: при «пожаре» «Огурца» его даже реально подожгли. Пришлось восстанавливать...

Едут реплики как настоящие гоночные автомобили того времени. Причем наша машина едет гораздо быстрее оригинального «Руссо-Балта». Это стало требованием по той причине, что удивить, зацепить современного зрителя техникой, которая ездит с той же скоростью, что и 115 лет назад, нереально. Сначала меня попросили: «Пусть будет 70—80 км/ч». В итоге вышло сильно за сотню. Потому что оригинальный «Руссо-Балт» — это 55 л.с. при весе приблизительно 1350 кг. А у нашей реплики 98 л.с. двигателя ВАЗ объемом 1,6 литра на 750 кг веса — удельная мощность в четыре раза больше. Вот у реплики Blitzen Benz характеристики получились плюс-минус исторические. Хотя у немцев было 200 сил, а у нас 102 силы того же вазовского «шеснаря». Зато вес тоже 750 кг против 1400 кг у оригинала. Удельная мощность почти та же. Хотя разогнаться до 229 км/ч мы не смогли бы, потому что Benz при том же аэродинамическом сопротивлении все-таки в два раза больше сил толкало.

Управляются наши машины очень похоже на исторические: конструкции подвесок и рулевого управления тут максимально близки к оригиналам. У «Бенца» мотор спереди, как положено, и рулится Benz просто потрясающе. «Руссо-Балт» чуть сложнее. У него под капотом макет или пустота, а настоящий двигатель — под сиденьем. Еще углы наклона шкворней в передней подвеске специальные — так каскадеры просили. Из-за этого резкая реакция на руль, особенно при сильно вывернутых колесах. Руль — он, конечно, без усилителя — надо держать крепко, потому что при больших углах его начинает «затягивать»: пытается довернуться.

Почти все трюки в фильме выполнены каскадерами вживую. Движение автомобилей при монтаже не ускорялось, все делалось по-честному, часто на скоростях за 100 км/ч. Очень много было дрифта, поэтому каскадеры потребовали убрать дифференциал. А еще на репликах установлены ручники с гидроприводом, как на дрифт-машинах. Вживую снималась даже сцена, когда «Руссо-Балт» в Монако едет с горы поперек серпантина. Мне показалось, что только переворот «Бенца» в Монако — это рендер: автомобиль и лег как-то не так, и днище перевернутой машины я не узнал. Как в гонке у «Бенца» рвется приводная цепь, тоже пришлось нарисовать. Хотя у меня спрашивали: может, рвануть ее по-настоящему? Но я сказал «нет», там полмашины разнесло бы...

С таким азартом, с таким энтузиазмом все в команде работали, что это вызывало очень серьезное уважение. Для меня атмосфера была как на гонках: все ломается, все нужно восстанавливать. Например, реставрировать кузова после каких-то сцен. Причем быстро, потому что нужно успеть к конкретному времени, чтобы выехать на конкретную гонку — то есть съемку. Вот где-то под Питером на аэродроме уже построена трасса, уже собралась толпа народу, все ждут, и все нужно быстро-быстро-быстро… Поначалу к автомобилям был приставлен наш механик, но поломки оказались однотипными: трюковые нагрузки периодически разрушали приводы колес. В изображавшую Монако Черногорию механик уже не поехал: каскадеры научились менять полуоси самостоятельно.

Машины должны были быть достаточно крепкими, чтобы выдержать все издевательства. Когда «Руссо-Балт» начали тестировать, постановщик трюков Мартин Иванов просто выжимал из него все, выворачивал наизнанку, буквально ломал. Ну просто в хвост и в гриву... Я сначала даже напрягся слегка: это что ж он делает, гад? А потом понял, что он профессионал. Его задача — сломать все, что может сломаться, еще на тестах. Чтобы не сломалось потом: ведь это бюджет, это время, это оргработы. Так он во многих фильмах работал, голливудских и прочих, и очень хорошо это понимает. А еще ему нужно было убедиться, что он сможет выполнить все, чего потребует режиссер. Что машина ему это позволит…

Мартин за каскадерскую карьеру семь «Астон Мартинов» списал, но наши машины его пережили. Хотя в той сцене спуска с горы он «Руссо-Балт» все-таки на бок уложил. В самом конце, при выезде на дорогу. Сам он при этом был пристегнут только одним поясным ремнем. Режиссер поначалу хотел монтировать на машины каркасы безопасности, клетки из труб, но быстро понял, что все это вычистить потом из кадра будет невозможно. Так что трюки получились реально рискованными.

Бюджет проекта был по-автоспортивному большим, но наша работа в силу ряда факторов оценивалась практически по себестоимости. Думаю, мои дивиденды здесь не в денежном измерении. Они в причастности к чему-то, что худо-бедно уже оставило свой след в истории. Правда, в титрах я упомянут среди десятков других имен, почему-то под титулом «художник по реквизиту». Но главное другое: фильм очень актуальный по подаче, по позиции. Он об истории России, истории достижений России, о российских людях. О том, что сейчас очень востребовано. О технологическом суверенитете, в конце концов. И участвовать в этом мне интересно.

Ведь автоспорт, все, чем я занимался раньше, — это было для себя. Я спроектировал и изготовил больше двух десятков уникальных автомобилей, от большей части которых не осталось и следа. Это все для узкого круга людей в автоспорте и как-то просто в свое удовольствие было. А тут недополученная прибыль, скажем так, компенсирована. Потому что есть ощущение того, что вышел на совершенно другой уровень, сделал что-то для истории. Дал людям возможность узнать, что был такой Нагель, что были такие машины. Что было такое сумасшедшее достижение для тех лет, для России. Миллион зрителей посмотрит… В общем, самоощущение совсем другое.

Виталий Тищенко